|
Вадим Румянцев, "Взхоббит, или Путь в никуда". Главы 1 - 6
"Я тогда только-только начал лазать в инет. Одним из самых сильных впечатлений тогда (кроме порнографии) были рассказы "9600 бод и все, все, все" и, конечно же, нетленное творение некоего Вадима Румянцева "Взхоббит или Туда и Обратно". Вещь совершенно культовая, кто знает". Синоптик, форум сайта kamsha.ru. Вадим Румянцев Взхоббит, или Путь в никуда Под редакцией Антона Алексеева Посвящается каждому, кто узнает себя в одном из героев. 1. Нежданные гости Жил-был в норе под землёй хоббит. Не в какой-то там мерзкой грязной сырой норе, где со всех сторон торчат хвосты червей и противно пахнет плесенью, но и не в сухой песчаной голой норе, где не на что сесть и нечего съесть. Нет, нора была хоббичья, а значит, ещё хуже. Она начиналась идеально круглым иллюминатором, который хоббит выкрасил в зелёный цвет (а точнее – в цвет хаки) и использовал как дверь. Иногда иллюминатор с грохотом падал внутрь, и тогда открывался проход в длинный коридор, похожий на железнодорожный туннель, правда, без гари и дыма, но зато с пятнами мазута на полу и с разбросанными в беспорядке вдоль стен шпалами; всюду были прибиты крючочки для гостей, которых хоббит очень любил (правда, нельзя сказать, чтобы гости отвечали ему взаимностью). Туннель вился всё дальше и дальше, но никто из немногих родственников хоббита, отправившихся его исследовать, обратно не вернулся, и куда он (туннель) уходил – не знал никто. Временами хоббит жалел об исследователях, с тоской глядя на пустые крючочки, которые предназначались для них. Хоббит не признавал восхождений по лестницам, поэтому все комнаты располагались на одном этаже: спальни, ванные, погреба, кладовые (целая куча кладовых), сокровищницы, карцеры, застенки, камеры пыток, тюремные камеры, камеры предварительного заключения и даже залы суда – всё это находилось поблизости друг от друга, чтобы, в случае чего, идти было недалеко. Лучшие камеры, то есть комнаты, находились по левую руку, и только в них имелись окна – глубокие круглые окошечки, через которые зимой в нору влетал снег, а весной, в оттепель, выливалась талая вода. Так происходила уборка норы. Наш хоббит был весьма состоятельным взломщиком по фамилии Бэггинс (фамилию он унаследовал от предков-карманников). Бэггинсы проживали в окрестностях Холма с незапамятных времён и считались привычной напастью, с которой надо было мириться. Бэггинсы не позволяли себе ничего неожиданного: они занимались рэкетом два раза в месяц, и что скажет Бэггинс, если попытаться не отдавать деньги, можно было угадать, не спрашивая. Но мы вам расскажем историю о том, как одного из Бэггинсов втянули-таки в мокрое дело. Может быть, он и окончательно потерял совесть, но зато приобрёл... впрочем, увидите сами, приобрёл он что-нибудь в конце-концов или нет (не забудьте о серебряных ложечках!). Матушка нашего хоббита... кстати, что такое хоббит? Пожалуй, стоит рассказать о них поподробнее. Так вот, в старые добрые времена на Земле было до хрена всякой нечисти – привидения, зомби, драконы, маги, мыслящая плесень и ещё куча всего. Все они были мутантами и впоследствии вымерли, а кто оставался в живых – тех докончили люди – просто, чтоб не мучились. Ну вот, и хоббиты тоже тогда были. Хоббиты – это уродливые толстые карлики, иногда с курчавыми волосами на голове, но чаще – совсем лысые, зато на ногах – отвратительная чёрная шерсть растёт у них всегда. Стричь эту шерсть они не умеют, поэтому ходят всегда босиком. Шерсть цепляется за различные предметы и вырывается клочьями, иногда даже вместе с блохами. У хоббитов три основных занятия – еда, сон и воровство, которое они уважительно называют "бизнесом". Хоббиты – такие искусные воры, что изредка их нанимают другие жители Средиземья – ограбить банк или сорвать крупный куш в притоне. Но бывает это редко, никому не охота связываться с хоббитами, ещё и сам в дураках останешься. Но случилось так, что в одно прекрасное утро, когда Бильбо Бэггинс сидел в иллюминаторе и курил травку, мимо проходил Гэндальф. Гэндальф! Если вы слыхали хотя бы четверть того, что слыхал про него я, а я вообще ничего про него не слыхал, то уже поймёте, что вряд ли нашёлся бы хотя бы один полицейский в Средиземье, с радостью не пустивший бы ему пулю в лоб. Но Гэндальф, благодаря врождённой способности превращаться в вешалку, вошедшей в легенды, ловко скрывался от полиции. Между нашими героями произошёл такой разговор: – Good morning! I had no idea you were still in business! – Пробормотал Бильбо. – Еге ж! – Ответил Гэндальф. – Я Гандальф, а Гандальф – це я! Подумати лишень, – дожився, що син Беладонни Тук вiдбрикується вiд мене "добрими ранками" так наче я припхався до нього пiд вiкно гудзики продавати! – Come tomorrow! Good bye! – Заключил Бильбо и задраил иллюминатор. После чего мрачно посмотрел на стену, ткнул пальцем в один из крючочков и медленно проговорил: "Гэндальф, чай, среда!". Сам с собой он разговаривал по-русски. На следующий день Гэндальф напихал в нору Бильбо гномов – существ, похожих на хоббитов, но чуть менее уродливых и ещё более жадных, – и, когда те, спев свою коронную песню в переводе И. Комаровой, перебили всё, что было в норе, вся шайка решила отправиться браконьерствовать. А также заниматься пьянством, разбоем, мародёрством, кутежами, распутством, чёрной магией, выборами в Верховный Совет и любым другим мелким хулиганством, какое только придёт в голову. Они решили покинуть Хоббитанию на следующее утро. В сердцах мирных хоббитов впервые появилась надежда, и утром Бильбо был единственным, кто мог ещё кое-как держаться на ногах. Компания двинулась в трактир. КОНЕЦ ПЕРВОЙ ГЛАВЫ 2. Баранье жаркое К вечеру они покинули трактир. Бильбо любовно поглаживал жилетный карман, набитый гномьими долговыми расписками. Гномы уныло трусили вперёд на позаимствованных у трактирщика пони, понуро свесив головы. "И что только им не нравится? – Размышлял Бильбо. – Я оставил этим сквалыгам целую четырнадцатую часть!". В тот день хоббит был щедр, как никогда. Несчастнее остальных выглядел гном Двалин, одежду которого Бильбо пустил на носовые платки. Двалину приходилось путешествовать в нижнем белье, под свист и улюлюканье толпы. Гэндальф, который познакомил хоббитов со Взломщиком, благоразумно скрылся, а против самогО хоббита ни один гном выступать не решался. Через некоторое время пошёл дождь, и настроение у Бильбо испортилось. Он с горя съел все продукты и утопил пони Двалина в реке, после чего гному пришлось бежать за отрядом трусцой. Зато теперь он напоминал спортсмена из ДСО "Трудовые резервы", и состояние его гардероба менее шокировало окружающих. Внезапно Балин, которому Бильбо, испытывавший к нему симпатию, позволял глядеть по сторонам, увидел в лесу огонь. Гномы с надеждой посмотрели на Бильбо. У них появился реальный шанс согреться и поесть. Хоббита это волновало мало, но издеваться над гномами ему уже поднадоело, а тут можно было поразвлечься с теми, кто разжёг огонь. Хоббит плотоядно облизнул толстые губы. – Стойте здесь, – приказал он спутникам, – а я пойду и посмотрю, что там к чему. Взгляды гномов потухли, а Двалин обречённо застонал, за что и получил от Бильбо увесистую затрещину. Но ослушаться они, конечно, не посмели. А Бильбо Бэггинс, продираясь через кустарник, теряя клочья шерсти и изрыгая смачные проклятия, направился к источнику света. Вот что он увидел. На поляне вокруг большого костра сидели три огромных тролля. Поляна была завалена банками с ветчиной "Made in USA", блоками жевательной резинки, бутылками "Пепси" и прочей снедью, а тролли вели непринуждённую беседу. – Послушайте, мистер Берт, – говорил один из них, – какое я нашёл чудесное доказательство своей вчерашней теоремы... – Ну-ну, Том, это очень интересно! – Так вот, мы хотим показать, что для любого целого положительного N, большего двух,.. Эта болтовня надоела Бильбо. Он высморкался в один из своих новых платков, вышел на поляну и направился к мирно что-то чертящему и ничего не подозревающему Вильяму. Засунув руку в вильямов карман, Взломщик извлёк оттуда пачку бумажных листов. – Не тронь мои чертежи! – Испуганно закричал Вильям, но было уже поздно. Увидев, что это всего-навсего какие-то каракули, Бильбо швырнул бумаги в огонь. – Но послушайте, молодой человек... – попытался было вступить в беседу Берт. Бильбо достал свой кривой зазубренный меч и перерезал Берту горло. Через минуту та же судьба постигла и двух других троллей. Бильбо вытер меч об одежду Тома и устроился у костра. Вскоре он уже окончательно пришёл в хорошее настроение, закусывал, пил принесённый с собой во фляге самогон и орал непристойные хоббитские песни. Но тут из-за деревьев появился Двалин, а за ним и остальные гномы. Хоббит испустил разъярённый вопль и кинулся на подельщиков. После непродолжительной драки оглушённые гномы с натянутыми на головы мешками валялись вповалку у костра, а Бильбо пил самогон и рассматривал свой зуб, выбитый Торином. Он размышлял, как бы поизощрённее прикончить гномов, чтобы другим неповадно было, когда что-то тяжёлое упало ему на голову, и он отключился. Это вернулся Гэндальф. Гэндальф побросал бесчувственных гномов и хоббита на телегу, сам залез туда же, взял возжи, и, напевая "Гей, гей, казачок!", направил сей экипаж к Последнему Домашнему Приюту. Пони побрели за ним. Они чувствовали в Гэндальфе родственную душу. КОНЕЦ ВТОРОЙ ГЛАВЫ 3. Передышка Когда Бильбо проснулся, он почувствовал, что крепко связан, валяется на дне телеги, придавленный сверху Бифуром, Бофуром и спящим Бомбуром, а телега едет неведомо куда. Из кустов раздавались противные эльфийские голоса, распевающие всякие гадости на украинском языке: Сон липне до вiч! Поїхать – дурниця, То краще лишиться I слухати, й чути, Щоб гарно заснути, цю пiсню – ха-ха! Наконец, телега остановилась, Гэндальф сбросил Взломщика на землю, приставил к его горлу меч и торжественно проговорил: – Ах ты, фраер дерьмовый! Корешков моих замочить вздумал? Да я ж тебя, падло, так уделаю, что мать твоя дохлая поганая не узнает! Да ты ж у меня всю житуху свою собачью на лекарства работать будешь! Да я... Гэндальф ещё некоторое время пораспространялся про Беладонну Тук, матушку нашего хоббита, затем остриём меча разрезал верёвки и напоследок пнул Бильбо в лицо своим чёрным армейским ботинком 48-го размера. Бильбо промолчал, но обиду решил запомнить. Через некоторое время вся компания была на ногах, и они направились к Элронду. Хотя Гэндальф и был рядом, гномы старались держаться от м-ра Бэггинса подальше; в рассудительности им отказать было нельзя. Пьяный раздолбай валялся на полу в прихожей. Гэндальф некоторое время молча смотрел на него, а затем вдруг со всего размаху врезал Владыке Раздола по голове посохом. Раздался металлический звон, и Элронд открыл глаза. Некоторое время ушло у него на анализ ситуации, но, как только этот вычислительный процесс был завершён, Элронд вскочил, вытянул руки по швам и стал сбивчиво бормотать что-то вроде: "Студент Элронд Полуэльф по Вашему приказанию прибыл". Гэндальф небрежным жестом вытащил какую-то карту из потайного кармана Торина и протянул её Элронду со словами: – Ну? Чего молчишь, свинья?! Раздолбай осторожно взял карту, внимательно осмотрел водяные знаки и промолвил: – Так я и знал! Это – лунные буквы. Их выдумал скотина-Феанор, чтобы читать можно было только раз в год, и то при ясной луне... А уж тучи-то нагонять он умел... Так он постоянно издевался над всеми. У-у, зараза! Был бы он жив, с каким удовольствием его сбежалось бы бить всё Средиземье, ну, кроме, может быть, Тёмных сил, с которыми он, как известно, был кореш в натуре!!! – Это точно, – Поддержал Гэндальф, шмыгнув носом. – Я, конечно, фанат до всяких там Палантиров, Силь... ну, то есть других разных фенечек, но Феанора, собаку, сдал бы на руки Мандосу без всякого зазрения совести... А кстати, что там написано? Этот вопрос явно поставил Элронда в тупик. Некоторое время он беззвучно шевелил губами, читая по складам. Затем сказал: – Ну, короче, придёте к Одинокой Горе, там всё и увидите. А лунные буквы – это просто отметка о copyright'е. Феанор, говорят, был большим фанатом до авторского права. Ведь в Мордоре почему небесного Сильмариля не видно? К ним как раз штамп предприятия-изготовителя повёрнут. Я, каждый раз, как бываю в Барад-Дуре, всё этот камешек разглядеть пытаюсь. Да хоть бы хны! – Да-а... – Ностальгически протянул Гэндальф. – Бывало, сидишь в Чёрной Башне, весело, песни поёшь: "Аш назг...". – Но-но, полегче! – Перебил его Элронд. – Ещё не хватало, чтобы ты у меня дома на чёрном наречии песни пел! Я, как-никак, эльф, да ещё и в Белом Совете! – Ладно-ладно, – Примирительно произнёс маг. – Уж и детство вспомнить нельзя! Я, может, в Мордоре уже недели две, как не был... Меня, может, тоска заедает... А-а, пропади оно всё пропадом! Ну, чего стоите, вперёд! – Заорал он на гномов и хоббита. – Думали, я вас на пикник приглашаю?! Фигушки, вы у меня ещё увидите небо в алмазах! – И с этими словами он стал пинками ног выгонять на улицу упирающихся спутников. Вскоре отряд уже понуро бежал к Туманным Горам, а Гэндальф ехал сзади на белой лошади и плевал в отстающих струями огня из посоха. Приключения продолжались. КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЫ 4. Через гору и под горой Не прошло и двух дней, как гномы и хоббит, подгоняемые садистом-Гэндальфом, добрались до Мглистых Гор. Как водится, они попали под дождик и спрятались в уютной пещере со светящейся зелёной рунической надписью "ВЫХОД" над входом. Ночью все гномы заснули, Бильбо притворился спящим, а Гэндальф улетел в Барад-Дур на мордорском военном вертолёте. И тут... В задней стене пещеры открылась трещина, превратилась в широкий проход, и оттуда посыпались гоблины. Это были ужасные толкинутые гоблины Мглистых Гор, страшные сказки о которых рассказывались по всему Средиземью. На голове у каждого был хайратник, руки, ноги и шея увешаны разнообразными фенечками, а на боку висел жуткого вида двуручник – деревянный либо алюминиевый. И самое ужасное – в отличие от всех остальных народов Средиземья, разговаривавших по-русски (изредка по-английски и по-украински), гоблины употребляли страшный, отвратительно звучащий язык, который почему-то называли вестроном. Короче говоря, не прошло и трёх минут, как спящие гномы и притворяющийся спящим хоббит были связаны, взяты в плен и с весёлой песней "Ах, И ЭТО – наше Средиземье!" доставлены к Верховному Гоблину. Пещера Верховного Гоблина представляла собою зрелище скорее поучительное, нежели отталкивающее. Примерно половина присутствующих занималась плетением хитроумных бисерных фенечек, примерно другая половина – оживлённой работой на персоналках. Время от времени раздавались вскрики: "Отойди от света, ты не полиэтиленовый!" и "Ах ты, чёрт, не коннектится, зараза!". Пинками ног гномов и хоббита уложили ниц перед Верховным Гоблином (на боку Верховного Гоблина красовался длинный стеклотекстолитовый меч). По ходу дела охранник небрежным жестом вытащил карту из потайного кармана Торина и передал Верховному. Верховный внимательно осмотрел водяные знаки и изрёк: – Так я и знал. Это – лунные буквы. Их выдумал скотина-Феанор, чтобы читать можно было только раз в год, и то при ясной луне... А уж тучи-то нагонять он умел... Так он постоянно издевался над всеми. У-у, зараза! Был бы он жив, с каким удовольствием его сбежалось бы бить всё Средиземье, ну, кроме, может быть, Светлых сил, с которыми он, как известно, был кореш в натуре!!! Бильбо показалось, что нечто похожее он уже где-то слышал, но где именно – припомнить не смог. А Верховный Гоблин продолжал: – Но, впрочем, это всё – фигня. Я знаю, что вы таскали с собой эту бумажку ненарочно, – Он достал зажигалку, поджёг карту и дождался, пока она полностью сгорит. Затем выкинул золу в стоящую неподалёку пустую сахарницу. – И вообще, мы теперь с Мордором почитай что и не общаемся, – Он с неудовольствием взглянул на сахарницу с золой. "Точно, нет коннекта", – подтвердил кто-то сзади. – А поймали мы вас, – продолжал Верховный, – не корысти ради, а токмо чтобы приобщить к достижениям мировой культуры. – Он роздал каждому из пленников по экземпляру ниенниной "Чёрной Хроники". – Вот, читайте на здоровье! А кто не будет читать внимательно, – обратился он к охраннику, – тех бросить в яму со Змейсами и Пиявсами... – Слышь, Верховный! – Раздался голос сзади. – Тут какой-то Глюк звонил, новый прикол закачал, "Бесконечная дорога" называется. Говорит, круто. – Ну, и "Дорогу" тоже прочтёте, – Решил Верховный Гоблин. После чего взял гитару и принялся фальшиво напевать: По волнам, по волнам к Западным пределам Путь ляжет нам вперёд по гребням белым... Да, в такую жуткую переделку Торин и К° попадали впервые. Слушать пение Верховного Гоблина с пищанием модема на заднем плане, да ещё при этом внимательно что-то читать, стараясь не думать о встрече со Змейсами и Пиявсами – это мог бы выдержать только истинный толкинист. Наши герои к таковым не относились. Они приготовились к мучительной смерти... В это время в помещение вошёл Гэндальф. Он невозмутимо направился к Верховному Гоблину, энергично пресёк попытки охраны его остановить и заявил: – Меняю вот этих отщепенцев на крутую игруху "The Lord of the Rings ]I[". С руководством. – Но... – Попытался было вставить своё начальственное слово Верховный. – Никаких "но", – Проговорил голос сзади. – Мои ребята хакнули вторую серию уже две недели назад, им что-то делать надо. А то опять вирусы писать начнём. И никакой Лозинский не поможет, мы ведь в Средиземье... Эта угроза мгновенно подействовала. Верховный собственноручно развязал пленников и трясущимися руками перехватил на лету брошенную Гэндальфом пачку дискет. "А руководство?" – заныл было он. Гэндальф бросил ему брошюрку с витиеватой надписью "Властители Колец" на обложке, и вся команда покинула помещение. Верховный Гоблин покраснел, побледнел, издал какой-то нечленораздельный звук и упал на пол. Он был мёртв. КОНЕЦ ЧЕТВЁРТОЙ ГЛАВЫ 5. Загадки в темноте Пока Торин и К° пробирались по тёмным туннелям, Бильбо размышлял следующим образом: "Карты у Торина больше нет. Пути наружу гномы не знают, мерзкий хвастун Гэндальф – тем более. В дороге от гномов одни неприятности, а болван-волшебник – тот просто враг. Да ещё я сдуру пообещал этим недотёпам четырнадцатую часть... Пожалуй, лучше будет бросить их здесь, а самому добраться до Одинокой Горы, убить дракона и забрать все сокровища себе. Тем более, что идти уже недалеко осталось". Бильбо не сомневался, что сможет в одиночку справиться с драконом – ведь он, как-никак, был хоббитом. Выбраться же из-под Мглистых Гор ему тоже не составляло особого труда: лабиринт гоблинских туннелей был не более чем детскими забавами в песочнице по сравнению с ужасной норой Под Холмом. Итак, Взломщик незаметно отстал от бывших компаньонов и свернул в первый попавшийся боковой туннель. Он был голоден, а потому быстро добрался до ближайшей населённой пещеры, перебил всех находившихся там гоблинов и плотно пообедал захваченными припасами. Он считал себя существом цивилизованным, и потому мяса гоблинов не ел. Наевшись и выспавшись, Бильбо пошёл дальше. Вскоре он услышал шлёпанье мокрых босых ног по каменному полу. В хоббите проснулось профессиональное любопытство, и он побежал на звук. Он добежал до подземного озера, где его взгляду открылось сидящее на берегу убогое забитое существо – нечто среднее между выпускником 8 класса, студентом во время сессии и оператором СМ-4. Это был Горлум. Бильбо был сыт и находился в благодушном настроении, а потому не стал сразу же убивать Горлума, решив послушать сначала его невнятное бормотание; благо, Горлум его ещё не заметил. – Да, моя прелесть, – Шипел Горлум. – Горлум! Вот как теперь они называют нас... А ведь тогда, давно, на Самом дальнем западе, они все валялись у нас в ноженьках, и просили Их, и требовали, и умоляли... Да-ссс... Но мы не отдали Их мерс-ским пискунишкам, правда, моя прелесть? Мы спрятали Их в высокой баш-шне... И тогда пришёл он, ненавис-стный, чёрный, и убил вс-сех, и Их забрал... Да-ссс, с ним одним мы бы ещё справилис-сь, но они были вдвоём... вдвоём с-с-с этим пиявс-сом... пившим кровушку наш-шего мира... А те, пискунишки, не сделали ничего, да-ссс, ничего, моя прелес-сть. Они только размахивали с-своими мерс-скими, мерс-скими ручками и кричали на нас-с. А потом, когда мы попыталис-сь всё исправить, на нас ополчились вс-се... И Они с-сгинули навеки. Навс-сегда, моя прелес-сть, навс-сегда... Бильбо всегда относил себя к представителям скорее интеллигенции, нежели пролетариата, а потому соображал быстро. – Так ты и есть Феанор? – Спросил он громко. Горлум вздрогнул, но быстро пришёл в себя и прошипел: – Так-с-с... С-с-с-с... Они знают, как нас-с звали раньш-ше, моя прелес-сть. Они знают наш-ше прОклятое нольдорс-ское имя... Ну что ш-ш-ш, а мы знаем, как зовут их-х-х. Бильбо Бэггинс-с, с-с-собственной перс-соной. Ну ш-што ш-ш-ш... Тогда пус-сть возьмёт, пус-с-скай возьмёт от нас-с на память подарочек. Вот это маленькое блес-стящ-щее золотое колечко... И Горлум протянул Бильбо Кольцо. Бильбо, нимало не задумываясь, схватил его и осторожно положил в карман. – Ха! – Заявил он. – Да ты, Феанор, видно, не такая уж мерзкая и бедная тварюга! Ну, спасибо за подарочек, я тобой доволен. Придёт время, может, и сочтёмся, – Добавил он фальшиво. – Пус-сть они не благодарят нас-с, не надо, – Отозвался Горлум. – Колечко им поможет, да-ссс, оно даст им невидимость. А благодарнос-стей не надо... Кто знает, да, кто знает, не пожалеет ли он о своём с-с-спасибочке... Ведь он ещ-щё не видит, да-ссс, чтО это колечко с ним с-сделает. Да и с племянничком его... Плохо, да, плохо будет племянничку Фродуш-шке... Но зато кое-ш-што навеки с-сгинет, с-сгинет в огненной пропас-сти, хоть огонь там и совсем ненастоящ-щий... Да, как прощ-щитаютс-ся эти выс-скочки-майяриш-шки! – Горлум противно зашипел и засмеялся. Бильбо его последних слов не понял, да и не хотел понимать. Зато он прекрасно осознал, что Кольцо даёт невидимость, да и вообще – вещичка не из последних. Находясь в самом своём радостном настроении, он пробежал последнюю пару туннелей, быстренько перебил охрану и оказался на свободе. КОНЕЦ ПЯТОЙ ГЛАВЫ 6. Из огня да в полымя Выбравшись из гоблинских туннелей, м-р Бэггинс бодро зашагал на восток. Ему было немного неприятно покидать уютные подземные казематы, чем-то напоминающие его собственную нору, и выбираться на противный солнечный свет, но настроение хоббита всё равно оставалось хорошим. Он, наконец, отделался от компаньонов и теперь мог забрать всё гномье богатство себе, а, кроме того, приобрёл нового дружка – Бильбо неплохо знал древнюю историю и полагал, что Феанор – мужик что надо и сможет надавать по кумполу любому, даже ненавистным Саквиль-Бэггинсам. Однако, Бильбо всё время приходила в голову одна неприятная мысль – а не должен ли он вернуться назад, к гоблинам, найти гномов и волшебника и лично проследить, чтобы бывшие соратники уже не смогли никуда убежать. Не то, чтобы ему была неприятна перспектива вновь оказаться под землёй – нет, совсем напротив, – но уж очень хотелось завладеть сокровищами как можно быстрее... И только хоббит окончательно пришёл к мысли, что гоблины великолепно справятся с работой самостоятельно, как услышал противный голос Гэндальфа. – Зрештою, вiн мiй друг, – распалялся волшебник, – i непоганий малюк. Я почуваю себе вiдповiдальним за нього. Ох, якби ж ви не загубили його в тунелях! – Немає тепер з нами Викрадача, хай йому абищо! – Злорадно проговорил голос Дори. Эта его реплика спасла жизнь ему и его товарищам, хотя никто из них об этом так и не узнал. К тому времени невидимый Бильбо с Кольцом Всевластья на оттопыренном среднем пальце левой руки уже подкрался к гномам, намереваясь преспокойно придушить по одиночке всю компанию. Но наглые слова Дори совершенно вывели его из себя. Хоббит сорвал с пальца Кольцо, диким, почти неузнаваемым голосом взревел: "А Взломщик тут как тут!", швырнул Кольцо на землю и бросился к ближайшему гному (это был многострадальный Двалин). Но Кольцо Всевластья, обидевшись на такое обращение, решило сыграть с Бильбо одну из своих знаменитых подлых штучек. Хоббит поскользнулся на Кольце и распластался во весь рост в колючих зарослях терновника. Кольцо противно захихикало. Чей-то голос ехидно заметил: "Это не Олимпийские игры!". Что такое Олимпийские игры, никто из присутствующих (кроме, разумеется, Гэндальфа) не знал, да и не хотел знать – не до того было. Хоббит вскочил, подобрал Кольцо, кинул его себе в карман, взревел: "Терновый куст – мой дом родной! За Родину! За товарища Ким Ир Сена! За счастливое детство хоббитов!" и бросился вслед за удирающими компаньонами... Короче говоря, через полчаса гномы и волшебник сидели, трясясь от страха, на верхушках деревьев, а мистер Бильбо Бэггинс бегал по поляне и выкрикивал непристойные угрозы. Добраться до ненавистного ему МЯСА он не мог, поскольку даже самые нижние ветви деревьев обламывались под тяжестью накачанной мускулатуры хоббита. Через некоторое время Взломщику надоело бегать и ругаться, он сел посередине поляны и задумался. Гномы и волшебник боялись пошевелиться, так как слух у Бильбо был отменный, он тут же засекал нарушителя спокойствия и что-то записывал в свою записную книжечку. Хоббит ещё с четверть часа просидел молча, затем закричал: "Эврика!" и опять замолчал. В голове у Взломщика созрел дьявольски коварный план. Отлучиться с поляны для претворения своего плана в жизнь он не мог, поэтому ему оставалось сидеть и ждать, пока либо появятся помощники, либо его враги попадают с деревьев от голода и усталости. В любом случае хоббит был в выигрыше. Он нехорошо усмехнулся и принялся ждать. Скреннирующий мутант Гэндальф сумел прочесть его мысли и испустил крик отчаяния. Выхода не было. Как показала практика, помощники появились раньше. На поляну робко вступила делегация толкинутых гоблинов и направилась к Бильбо, тщательно игнорируя умоляющие взгляды Торина и К°. Бильбо удовлетворённо улыбнулся. Ждать осталось недолго. А ещё через час вокруг каждого дерева было сложено по исполинской куче хвороста, собранного услужливыми гоблинами, а Бильбо гордо стоял в центре поляны, держа в руках зажигалку, и готовился к произнесению заключительной речи. – Пятнадцать птиц... – Начал он. Хоббиты плохо умели считать. Но тут произошло нечто непредвиденное. С неба спикировал орёл с малограмотной надписью "Manve Air Force" на фюзеляже, схватил Гэндальфа и взмыл вверх. Затем другой такой же орёл схватил Торина, затем... Короче говоря, Бильбо успел только в отчаянном прыжке схватить за ноги Дори, который улетал последним. Хоббит надеялся, что орёл такой тяжести не выдержит. Но, с характерным скрипом, птица взмыла вверх. Бильбо нецензурно выругался, повис на левой руке, а правой принялся неторопливо и со знанием дела вырезать на ноге у Дори надпись "РИНАЛЬДО", совершенно игнорируя отчаянные вопли "Ноги, мои ноги!", испускаемые несчастным. Занимаясь таким художественным промыслом, Бильбо пришёл к выводу, что ссориться с орлами не стоит – это давало шанс получить бесплатные билетики в Валинор для себя и своих родственников. С кровной местью приходилось для пользы дела подождать. Поэтому, приземлившись, хоббит брезгливо перешагнул через Дори, подошёл к дрожащему Гэндальфу и дружески хлопнул его по спине (отчего маг чуть не упал со скалы). Совершив этот достославный акт примирения, Бильбо тут же улёгся спать, оглашая окрестные горы неслыханным доселе в здешних краях раскатистым хоббитским храпом. Он был уверен в себе, как десять Миклухо-Маклаев. КОНЕЦ ШЕСТОЙ ГЛАВЫ ____________________ Под редакцией Антона Алексеева и Константина Космачёва. |
